Жуковский. Новости

Яндекс.Погода

воскресенье, 24 марта

небольшой снег-3 °C

Онлайн трансляция

Почти 20 лет оберегает легендарные самолеты жуковский инженер

03 янв. 2019 г., 10:47

Просмотры: 543


Алексея Николаевича Амелюшкина обычно так и называют – «хранитель». Во многом благодаря его стараниям, на аэродроме ЛИИ до сих пор можно увидеть два экземпляра легендарного самолёта Ту-144, в том числе и последний из поднимавшихся в небо. 31 декабря 2018 года исполнилось ровно 50 лет со дня первого полёта знаменитого сверхзвукового лайнера. В канун этот знаменательного юбилея сотрудник туполевской фирмы рассказал о самых интересных фактах, связанных с гордостью советского авиапрома.

Город авиации

Алексей Амелюшкин родился в Жуковском. Как и для большинства юных жителей наукограда, выбор авиационной сферы в качестве профессии для него был совершенно естественным.

–У меня два направления боролись между собой – авиация и история, – рассказывает Алексей Николаевич. – Я очень любил историю. Но авиация пересилила. К тому же, вся моя семья была связана с этой сферой: родители работали у Туполева, затем брат. Как и он, я поступил в авиационный техникум. Это было время, когда мы гордились авиацией и понимали, что в ней происходит что-то значительное.

После армии Амелюшкин пришёл на Лётно-испытательную и доводочную базу КБ Туполева в качестве авиатехника, а затем уже работал как инженер по эксплуатации самолётов. Почти сразу стал работать с Ту-144. С тех самых пор жизнь жуковского инженера тесно связана с этой легендарной машиной.

Чудо света

– В чём заключалась тогда Ваша работа?

– В точном соответствии с названием места, где я трудился – Лётно-испытательная и доводочная база – самолёт доводили до кондиции, чтобы не было неисправностей и отказов, чтобы он соответствовал нормам лётной годности. Одной из конкретных задач нового лайнера была перевозка пассажиров в Хабаровск без посадки.

– Это был совершенно новый самолёт?

– Можно сказать, это была новая эпоха. Самолёт сам по себе оказался почти чудом света, потому что до этого в авиации ничего подобного не было. Крейсерский режим проходил на сверхзвуке, скорость – более 2 тысяч километров в час. Высота полёта – 15-18 километров. В самолёте было столько новшеств, интересных систем и решений, что голова кругом шла, приходилось во многое вникать, пытаться понять работу и взаимодействие всех систем этой машины. Большинство из них были уникальными.

– А можно что-нибудь для примера?

– Скажем, система нейтрального газа – ни на каких пассажирских самолётах она не используется. Возили четырнадцать 10-литровых баллонов со сжатым азотом в 150 атмосфер каждый. Поскольку обшивка самолёта к концу полета нагревалась до 130 градусов (из-за трения воздуха: скорость-то огромная!), необходимо было обеспечить пожаробезопасность самолета. В конце полёта все ёмкости с азотом опорожнялись и поступали в баки для того, чтобы выдавить образовавшиеся керосино-кислородные пары, исключив тем самым возможное возгорание.

Или, например, система автоматической балансировки топлива. Это когда огромные массы топлива за считанные минуты перекачивались из носовой части в хвостовую и обратно, в зависимости от фазы полёты,  чтобы центр тяжести машины оставался в оптимальном положении с точки зрения расходования топлива. Расходы эти были велики, и их надо было оптимизировать.

Самолет, обогнавший время

– В результате, основная задача была решена успешно?

– Да, состоялись технические рейсы до Хабаровска – самолёт долетал туда в среднем за 3 часа 25 минут. Притом, что обычное время полёта и в наши дни – около 8 часов.  То есть самолёт обогнал не только своё время, но и нынешнее.

– В среде тех, кто работал с самолётом, какое было к нему отношение?

–  Для всех это был предмет гордости. Ту-144 учился летать здесь же, в Жуковском. И когда он выруливал по полосе, то диспетчеры по радио передавали: «Смотрите, гордость едет!» Все авиационные специалисты, лётчики до сих пор дают высочайшую оценку этой машине.  Точнее других, мне кажется, высказался Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР Георгий Волохов.  Хотя он и работал в ильюшинской фирме, но сказал прямо:  «Ту-144 – это пик авиации!».

– И самый красивый самолет?

– Конечно. Дизайн его оказался настолько великолепным, что его даже не с чем и сравнить. Более того, в самом крупном авиатехническом музее Европы, расположенном в немецком городе Зинсхайме, посетителям продают входные билеты, на которых изображён именно Ту-144. Это, кстати, единственный в мире музей, где стоят рядом извечные в прошлом конкуренты  – наш лайнер и «Конкорд». Но на первом месте для организаторов музея всё-таки наш «Ту».

И американцы оценили

– В Жуковском ведь тоже давно существует идея установить ему памятник?

– Ещё где-то с 2001 года, но до сих пор ничего нет. Даже в Казани, где этот самолёт и не делали, памятник Ту-144 уже установили. Или, скажем, англо-французский проект «Конкорда»: всего было сделано 20 экземпляров этого самолёта. Один из них разбился, другой  пошёл на запчасти. А 18 оставшихся были подарены различным городам, и все они стоят в качестве памятников.   

У нас, из семи оставшихся экземпляров Ту-144, великолепно выглядит самолёт, который стоит в Зинсхайме, в той же Казани. Относительно неплохо сохранился экземпляр в Ульяновске, хотя там шасси в землю вросли. Но самый лучший по сохранности самолёт с бортовым номер 77115. Это  один из двух экземпляров, стоящих у нас здесь на аэродроме ЛИИ. Именно он собирает огромные толпы посетителей, когда проходит авиасалон МАКС.

– Да, я видел эти очереди…

– Три часа люди стоят, для того, чтобы попасть в самолет, едут со всей страны. А представители молодого поколения и вовсе взирают на него с удивлением: «Неужели это наш самолет? Неужели у нас могли такое сделать?»  На последнем МАКСе среди гостей был и лётный экипаж аэробуса А-350, выступавшего в лётной программе. Так они там его весь облазили, фотографировали, вопросы задавали, он их поразил.

–  Другой экземпляр, стоящий рядом, был последним из тех, кто поднимался в небо?  

– Да, это Ту-144ЛЛ с бортовым номером 77114, который в конце 90-х годов был переоборудован в летающую лабораторию. Это был совместный российско-американский проект, направленный на изучение возможностей сверхзвука. В самолёт было вмонтировано более 400 датчиков, записывались различные параметры. И снова нашему самолёту дали высочайшую оценку. Шеф-пилот НАСА Чарлз Фуллертон, поднимавший Ту-144 в воздух, сказал, что это лучшая машина из всех, на которых он летал. А летал он на более чем 200 типов самолетов.

Тост за «Ту»

– С тех пор Ту-144 находится здесь на «сохранении»?

Да, сразу после окончания испытаний в 1999 году, я стал присматривать за этими машинами. Тогда это была ещё живая эксплуатация, то есть они могли еще полететь.  А сейчас это уже два уникальных технических раритета, которые я пытаюсь сохранить для будущих поколений.

– В чём заключается уход за самолётами?

 – Подкачиваю колеса, проветриваю, смотрю за сохранностью. Иногда делаем небольшую буксировку, чтобы колёса квадратными не стали. Но знаете, что самое удивительное? Я до сих пор не могу к привыкнуть к этим самолётам! Настолько они необычные. Я прекрасно понимаю, сколько в них вложено ума, пота, крови, что просто так не могу их бросить и оставить.

– Где всё-таки, по-Вашему, мог бы стоять этот самолёт в Жуковском?

– Изначально планировалось, что Ту-144 должен стать напротив мэрии, он вполне там вписывается. Но, по мнению архитекторов, для этого места он слишком большой, будет «грузить» пространство вокруг. Поэтому на кругу (пересечение Туполевского шоссе и улицы Туполева – прим. ред) было бы, наверное, идеальное место. Если бы он там стоял, я думаю, он радовал бы всех. Но, в конце концов, это должна решить общественность.

– 31 декабря, в день юбилея первого полёта, вместе с новогодним тостом, поднимете тост и за Ту–144?

– Конечно! Это ведь, действительно, знаменательная дата, о которой помнит вся авиационная общественность. Создание этого самолёта было величайшей победой нашей страны. И олицетворением всего самого  лучшего, что было создано в авиации.

Павел ЗУБРИЛИН