Жуковский. Новости

Яндекс.Погода

воскресенье, 16 июня

облачно с прояснениями+20 °C

Онлайн трансляция

Жуковский учёный рассказывает о неизвестных страницах истории ЦАГИ

09 февр. 2019 г., 12:04

Просмотры: 556


Главный научный сотрудник Центрального аэрогидродинамического института, доктор технических наук Геннадий Амирьянц занимается исследованиями в области аэроупругости – науки на стыке аэродинамики и прочности. Кроме этого, он – историк авиации, автор ряда книг и многочисленных публикаций о лётчиках-испытателях, учёных, проблемах и перспективах развития отечественной авиации.

Геннадий Амирьянц – яркий представитель легендарного поколения учёных-«шестидесятников» – авиационных романтиков, влюблённых в небо и в крылатые машины.  Он родился в Узбекистане, в маленьком городке Коканд. С серебряной медалью в 1954 году окончил русскую школу.

– Золотую медаль мне не дали потому, что в выпускном сочинении по произведению Горького «На дне» я назвал русский народ «многострадальным». Бдительные узбеки этим сильно возмутились, однако, несмотря на «политическую близорукость», «серебро» я все же получил, – вспоминает Геннадий Ашотович.

А дальше талантливого юношу встретила столица, где он поступил в Московский авиационный институт.

– Об авиации я тогда не мечтал. Но мой выбор, хоть и кажется случайным, всё же был естественным. Вся молодёжь тянется к чему-то необычному, а что в то время могло быть необычнее авиации, полётов в небо? Учили нас в МАИ своеобразно. Подготовка была широкая, но не очень глубокая. И когда я в 1960 году пришёл в ЦАГИ, багаж знаний пришлось активно пополнять – самообразованием, – рассказывает учёный.

«Птенцы»  Мясищева 

– Геннадий Ашотович, каким был центр авиационной науки в то время?

– О ЦАГИ я слышал ещё в институте, и очень хотел туда попасть. И это действительно был мировой центр, но пришёл я в то время, когда интерес к авиации в стране упал: на первый план вышли баллистические ракеты. Кроме того, начало моей трудовой деятельности совпало с назначением в ЦАГИ нового руководителя – Владимира Михайловича Мясищева. Это был совершенно удивительный человек. До ЦАГИ Мясищев был генеральным конструктором мощнейшего опытно-конструкторского бюро в Филях. На базе знаменитого завода № 23 он к этому времени выпустил, по крайней мере, два уникальных самолёта – 3М и М-50. Стратегический бомбардировщик 3М наряду с легендарным Ту-95 обеспечил нашей стране паритет в возможной ядерной войне и, без преувеличения, способствовал сохранению мира на планете.

И вдруг неожиданно Мясищева переводят из этого выдающегося КБ в ЦАГИ. И для самого конструктора, и для нашего коллектива это назначение представлялось ударом. В институте Мясищева встретили довольно скептически. Однако все, в том числе и я, были поражены, как феноменально много удалось сделать Владимиру Михайловичу за шесть лет его работы.

– Можно сказать, Мясищев вас «поставил на крыло»?

– Удивительно, но Владимир Михайлович начал свою работу в ЦАГИ с того, что собрал молодых специалистов. Мы, полные «сопляки» (по крайней мере, я мало что понимал), тем не менее высказали свои предложения. Выступил и я. Разочарованный положением дел в авиационной промышленности, а также скромной ролью  ЦАГИ в авиаотрасли, я эмоционально обратился к выдающемуся конструктору. «Пора переходить из класса «Б» в класс «А» и выходить в лидеры!», – заявил я, используя футбольную терминологию. В конце собрания Владимир Михайлович взял слово: «Тут очень горячо, эмоционально, но очень правильно выступил молодой инженер. Нам действительно пора поднимать нашу авиационную отрасль и поднимать значение ЦАГИ».

Мясищев был потрясающим организатором. Он собрал вокруг себя мощный совет из выдающихся учёных, попросил всех тщательно продумать, как жить дальше.

А главный аэродинамик института Георгий Сергеевич Бюшгенс рассказал мне однажды историю, которой с ним поделился Мясищев. Владимир Михайлович катался на коньках в доме отдыха возле своей дачи вместе с Алексеем Николаевичем Косыгиным, и пожаловался председателю Правительства СССР на тяжёлое положение дел в ЦАГИ. Рассказал, что выдающийся институт, который в тридцатые годы страна подняла на небывалую высоту, где построена уникальная экспериментальная база, испытывает большие трудности. Косыгин проникся и обещал помочь. А вскоре вышло постановление правительства, по которому было предусмотрено масштабное строительство новой экспериментальной базы института, в частности, мощной уникальной аэродинамической трубы Т-128, рассчитанной на околозвуковые скорости потока и имеющей большие размеры рабочей части (сегодня эта труба – одна из наиболее востребованных и лучших в мире в своем классе).

Кроме того, Владимир Мясищев провёл ряд фундаментальных преобразований, были образованы новые отделения. И это определило мощный рывок. Когда в 1967 году Мясищев уходил из ЦАГИ, мы понимали, что теряем гениального руководителя и колоритную личность. Трудно было представить, что кто-то может сравниться с ним по эффективности. Однако ему на смену пришёл Георгий Петрович Свищев, который достойно продолжил линию Мясищева.

Победившие реверс и флаттер

– Вам довелось участвовать в исследованиях, имеющих резонанс в научном мире и оказавших «революционное» влияние на развитие авиации?

– В нашем отделе статической аэроупругости ЦАГИ, пожалуй, впервые в мире, была разработана так называемая концепция активной аэроупругости. Суть её в том, что с упругостью конструкции, которая всегда доставляла массу забот и была причиной таких чрезвычайно опасных явлений, как флаттер, реверс органов управления, дивергенция, мы не только не стали бороться, но стали использовать ее во благо. Так родилась, признанная сегодня в мире, концепция использования упругости конструкции, или активной аэроупругости, которая открывает значительные возможности  совершенствования перспективных летательных аппаратов.

Отпраздновали простоквашей

– Геннадий Ашотович, вы досконально изучили историю прославленного института. О каких малоизвестных фактах хотелось бы вспомнить в столетний юбилей?

– Организация ЦАГИ во многом обязана ученику Николая Егоровича  Жуковского – Ивану Рубинскому. Именно у него возникла идея объединения научных работников и инженеров, связанных с проблемами авиации. Знаменитый впоследствии лётчик-испытатель Михаил Громов посоветовал ему обратиться по этому вопросу в правительство, а Жуковский рекомендовал привлечь к организации центра Андрея Туполева.

Осенью 1918 года Рубинский направил в Научно-технический отдел ВСНХ официальное предложение о создании Центрального Аэрогидродинамического Института (ЦАГИ). Предложение было одобрено, и в декабре 1918 года ЦАГИ начал свою работу под руководством коллегии: председателя коллегии Н.Е. Жуковского, А.Н. Туполева и И.А. Рубинского.

Андрей Николаевич Туполев рассказывал: «Мы с Николаем Егоровичем поехали на Мясницкую в Научно-технический отдел ВСНХ (Высший совет народного хозяйства – прим. ред). Приехали, поднялись на второй этаж и вошли в большую неуютную комнату, в которой сидел начальник этого отдела. Мы быстро договорились, что Научный институт по авиации нужно создать. Решено было назвать его Центральным Аэрогидродинамическим и сейчас же создать организационную группу с тем, чтобы к 1 декабря институт начал жить.

Из ВСНХ мы с Николаем Егоровичем пошли пешком. Он уже несколько устал, и на радостях, что удалось договориться об организации института, мне захотелось сделать ему приятное. Годы были трудные. Я предложил пойти по Кузнецкому и съесть в каком-нибудь кафе по стакану простокваши. С трудом мы нашли молочный магазин, нам подали простоквашу, но без сахара, а Николай Егорович и я любили, чтобы простокваша была очень сладкая. Пошёл я к прилавку, и удалось мне достать немного мёду. Мы очень обрадовались и вот этой простоквашей с мёдом и отпраздновали организацию ЦАГИ».

Досье

Геннадий Амирьянц – крупный специалист в области аэроупругости. С 60-х годов и по настоящее время участвовал в проектировании практически всех отечественных самолётов, в том числе самолётов Ил-62, Ил-76, Ил-86, Ил-96, Ту-22, Ту-154, Ту-160, Ту-204, Ан-124, Ан-70, Су-27, Су-37, МиГ-23, МиГ-25, МиГ-29, МиГ-АТ, Як-41, Як-130, Бе-200, ВКС «Буран».

Автор более 100 научных публикаций – в изданиях ЦАГИ, патентах, трудах международных конгрессов и конференций, а также написал порядка десяти книг по истории отечественной авиации.

Удостоен золотой и серебряной медалей на Всемирных салонах изобретений в Брюсселе (1996 г.) и Женеве (1997 г.).

Елена РОМАНОВА

Фото: архив Центрального аэрогидродинамического института имени Н.Е. Жуковского